СВЕТОПИСЬ Петра Сургучёва

17 сентября в 17.00 в Выставочном зале открывается «Светопись» - персональная выставка Петра Сургучёва, учёного-сейсмолога по профессии, фотографа по увлечению, священника по призванию.

Учёный

Петр Сургучев родился в Москве. Бабушка — ученый-эндокринолог, родилась до революции, окончила институт благородных девиц, привечала, как моя мама-комсомолка называла, «бывших», людей с дворянским прошлым.

Окончил механико-математический факультет МГУ, работал в Институте физики Земли как ученый-сейсмолог.

Крестился, уже будучи взрослым, а в 1993 году стал священником. Просто «в один момент понял, что дальше оставаться на работе уже очень внутренне тяжело…»

Я работал в академическом институте – институте физики Земли. Занимался сейсмологией — как математик. От нас требовалась работа, никто не следил, в какое время мы ее сделаем, так что я имел возможность спокойно исчезнуть на три дня. Тем более, я был ударник коммунистического труда, наша лаборатория – лучшая в институте.

Священник

А исчезал он в храм, где всё больше и больше находил необходимое для жизни равновесие души и Воли Божией в чудесных событиях на своём пути. Сначала захаживал просто, потом на Пасху попал в один деревенский храм. Через месяц приехал туда же креститься, через два месяца стал ездить регулярно и петь на клиросе.

Среди математиков и физиков вообще много верующих. Они, я бы сказал, воспринимают веру не через голову, потому что голова занята другим и там понятно.

Для меня точно всегда было понятно — наука наукой, вера – верой, при этом они не противоречат друг другу ни в коей мере.

Протоиерей Пётр Сургучёв служит в храме Казанской иконы Божией Матери села Сараева (Иваново-Вознесенская епархия).

Что было, когда мы приехали? Да ничего не было! Был разваленный домик, созданный из двух домиков, потому что планировался детский садик. Протопить избу целиком было невозможно – только кухню и часть комнаты. А дальше все, начинался холод. Сначала я приехал один, а жена через несколько месяцев, к тому времени я хоть немного подготовил дом.

Храм был порушен. Не было кровли, окон, решеток… Ничего не было. В селе тогда жили 198 человек вместе с детьми. Сейчас осталось постоянно живущих человек 20. Мои прихожане – это, скорее, приезжане, которые приезжают из Иваново, из других мест, иногда – из Москвы.

Как раз, когда я приехал, состоялось 200-летие храма: нашли надпись с датой его основания. Храм был построен по повелению Суворова, вернее это было решение даже не его, а крестьян: они попросили его построить храм накануне последнего его похода, и, когда Суворов уезжал, он выделил огромную сумму денег – 25 лет оброка со всего населения. Затем Александр Васильевич выбрал проект, и началось строительство. Это было очень красивое сооружение.

Говорят, в 1939 году священник, последний, который в нем служил, ушел… И сразу храм закрыли. Потом наступили 1960-е годы, гонения Хрущева, но затем, спустя несколько лет, храмы отдали людям. Хотя Преображенский храм в Иваново открыли чуть-чуть пораньше. В 1956 году из нашего села в собор Преображения Господня был привезен иконостас в стиле барокко. Он до сих пор украшает прекрасный Преображенский храм. А у нас храм был порушен. В алтаре была мельница, а в колокольне вешали свиные туши…

Потом, постепенно, началась история восстановления. Со всякими чудесами... Начинали мы с моим другом, тогда – Володей, сейчас отец Варлаам, игумен Воскресенского мужского монастыря, который находится рядом с нами. У него был автомобиль — «Запорожец», мы на нем ездили, искали материалы, как-то пытались латать храм и дом. Я тогда совсем ничего не умел делать, это потом уже освоил все строительные специальности и могу даже срубить избу, могу положить кладку, заштукатурить.

Фотограф

Фотографией увлёкся в молодости. Сначала была «Смена 8», которую подарили еще на 13-летие. Потом купил себе «Зенит».

Я ходил, фотографировал… Фотограф на улице – фигура временами странная. Меня три раза таскали в милицию, один раз в КГБ затащили. К счастью, всякий раз отпускали. Последний раз «взяли» в Средней Азии. Там огромная узловая станция, и над ней такой очень массивный мост. Это было утром, я приехал по какому-то делу и вышел на этот мост, а оттуда – просто потрясающая картина: множество железнодорожных путей, вагоны, дымы и дальше бескрайняя пустыня, по которой шли верблюды. Я, естественно, сразу бросаюсь снимать, и вдруг ко мне подходит милиционер: «Что вы делаете? Почему фотографируете?» Чувствуя, что меня вот-вот заберут в кутузку, отвечаю: «Потому что я фотограф». И вдруг у него рот вот так закрылся, и он пошел дальше. Тут я понял: если могу предъявить какой-то документ, что я фотограф, то могу снимать спокойно все, что нравится. Тогда я поступил в Народный университет искусств на заочное отделение и стал учиться. Одним из моих преподавателей оказался Александр Лапин (автор книги «Фотография как искусство»). Что это мне дало? В первую очередь, я имел некий круг общения, в котором сразу начинаешь видеть, что такое техника, фотография и печать. Потому что печатать – это самое тяжелое.

Организовали свой фотоклуб с выставками на Малой Грузинской. Потом Пётр пошёл своей дорогой. …Я решил, что фотография закончилась. Так, собственно, оно и было. Пока меня не сподвигли в 2004 году преподавать русскую религиозную философию в семинарии. Для этого потребовался ноутбук. А дальше – больше. И вот, священник с фотоаппаратом бороздит пространство нашего мира, фиксирует удивительные моменты вокруг себя и показывает окружающим свои фото-творения, «проявляющие» мир как некую данность.

Все мои выставки называются одинаково – «Светопись». Потому что это слово лучше всего отражает то, что я делаю. Я не люблю слова «фотоживопись» – это некрасиво, потому что звучит как «скрипка-музыка». У меня были случаи, когда мои фотокартины становились в один ряд с живописью. Но само слово «светопись» – это русский перевод слова «фотография». Первое фотографическое фотоателье, которое открыл, вернувшись в Россию, С.Л. Левицкий, так и называлось – «Светопись».

Это русское слово точно передает значение фотографии и указывает на живописность того, что на ней запечатлено. Это то, что написал свет. Свет написал, а я помог. Поэтому – «Светопись».

Вообще же занятие фотоискусством, по мысли отца Петра, как и всякое творчество, развивает человеческую душу и приближает к Богу.

Ощущая красоту творения, лучше ощущаешь и Творца.